Священство дается для служения

Авторская версия интервью. Часть 2

Продолжаем наш разговор с признанным канонистом Русской Православной Церкви протоиереем Владиславом Цыпиным о том, что на самом деле стоит за заявлениями некоторых священников о «снятии с себя сана» или, наоборот, оставлении клирика в сане, когда исповедуемые им взгляды не совместимы со священнослужением.

Есть ли сейчас анафемы? (Открытый вопрос)

– Отец Владислав, в 7 правиле IV Вселенского Собора оставляющие сан, монашество предаются анафеме [1]. Это правило как-то канонически было переосмыслено?

– Анафема подразумевает совершенное отлучение от Церкви. Не только от Причастия, а вообще от всякого церковного общения. В Европе в Средние века отлучение от Церкви почти всегда означало смертную казнь. Не церковными, а гражданскими властями. Так было в средневековых Франции, Германии, Италии и т.д. В той же Испании протестантов казнили вплоть до начала XIX века. 

В России таких жестких мер не предпринималось. У нас отлучения от Церкви были исключительно редкими: «Гришка Отрепьев», «Ивашка Мазепа», «Емелька Пугачев», «Стенька Разин», – обычно так с уничижительными именами кого-то анафематствовали. Это были политические преступники, которые совершали тяжкие грехи: массовые убийства, насилия – церковных прещений они, безусловно, заслуживали. Не все анафематствованные были казнены: в случае Мазепы казнь была символической. Еще в весьма деликатном виде без упоминания слова «анафема» вне Церкви пребывающим у нас был объявлен Толстой. Так что анафема – это редчайшее наказание. 

– А как икономия (снисхождение) обосновывается? 

– Каноны формировались в давно прошедшие времена. Последние каноны принимались в IX веке. С тех пор многое изменилось, в том числе и в церковной жизни. Что касается практики наказаний, вот что надо иметь в виду. Каноны создавались в основном в период, когда Церковь хотя и наполнялась с IV-го века уже массами народа, но тогда еще жива была память о гонениях вплоть до смертной казни за исповедание христианства, а тяжкие грехи в среде гонимых христиан были крайне редкими. Потом уже к концу IV века где-то половина всего населения империи воцерковилась. Во времена императора Юстиниана в середине VI века совсем немного оставалось язычников и далее о них уже было не слышно, за исключением разве что варваров, которые кочевали. А латиняне, греки, сирийцы, копты египетские и т.д. – все уже были христианами. Но святыми все не стали, а от того и жизнь не установилась такая, как в Раю. Общество было, может быть, и не совсем таким, как сейчас, но в основной своей массе люди, если они не каются и не меняют себя, таковы, каковы они есть. Если применять каноны по букве, это означало бы отлучить от Причастия большинство. 

– А если таковых Господь все равно может не причащать, также как и грехи не отпускать при формальном покаянии? Тогда люди себе во осуждение приступают к Чаше? Сказано же далее в цитированных вами в первой части интервью словах апостола: «Оттого многие из вас немощны и больны и немало умирает…» (1 Кор. 11: 30).

– Это всё суды Божии. Иногда в истории возникали отдельные общины ревнителей буквы канонов, – тот же Тертуллиан придерживался таких ригористических взглядов [2]. Но, как правило, эти все слишком суровые по отношению к грешникам сообщества в итоге скатывались к ересям и уходили в раскол, а это уже грех куда более серьезный, чем те, в которых они других обличали. 

Церковная дисциплина с течением времени все-таки смягчалась. Уже в Правилах Иоанна Постника – это вторая половина VI века – в его «Номоканоне», который не вошел в свод канонов, предлагаются сроки отлучения от Причастия в 3-4 раза короче, чем ранее по канонам за те же грехи.

«Сан не шуба». Но и мы не католики

– Отец Владислав, люди спрашивают, а поминать-то священников, заявивших об оставлении сана, как? Вот любимый многими батюшка опубликовал у себя в Фейсбуке отречение, его пока архиерейским указом запретили в служении, предоставив три года на покаянные труды. Из сана не извергли. Поминать как: протоиерей такой-то?

– Поминать такого человека надо по тому статусу, который он имеет на данный момент. Если он только изъявил желание лишиться сана, но остается священником, значит, он еще священник. Когда относительно него приняты решения, – допустим, запрещение в служении – это все-таки еще временные меры и извержения из сана не состоялось. Но вот на счет того, чтобы «протоиереем» поминать – это как-то сомнительно, потому что протоиерейство – это награда. (Точно также, как и протодиаконство, архидиаконство, например). Но священником, как и диаконом, до извержения из сана человек остается. 

– Помню, когда отца Иоанна Охлобыстина запретили в служении, было опубликовано интервью, где он то жаловался, что не мог прокормить многодетную семью, будучи священником, так как не считал возможным служить «за деньги», посему подал прошение о запрещении и, получив его, тут же, приобнял супругу: «Пойдем тебе шубу купим». И там еще такая метафора: «сан – не шуба (с намеком, видимо, на симонию), его просто так не снимешь». Но Православная Церковь ведь не признает этого привнесенного католиками учения о неизгладимости священства?

– Нет, безусловно. У нас такого представления нет. В рассуждениях, иногда публикуемых даже в церковной печати или транслируемых в церковных теле- радиопередачах, эта идея, прямо выраженная или несколько завуалированно, может присутствовать. Но ее нет в православной экклесиологии. 

Известно только одно обстоятельство, при котором просят о лишении себя сана

– Но это же не повод, чтобы «снимать с себя сан»? У всех бывает некоторый упадок сил, – но разве причина в этом?

– Так демонстративно «снимают с себя сан» обычно не от усталости. Мне известно только одно обстоятельство, при котором просят о лишении себя сана – это в связи со вступлением в брак, если человек решил жениться, будучи рукоположенным целибатом, или во второй раз в том случае, если первый брак распался или священник овдовел. На практике чаще всего так в старой России всё и происходило: вдовец в молодом возрасте, может быть, имея на руках малолетних детей, хотел второй раз жениться и подавал прошение о снятии с него сана. А если нет этой причины, а человек просто устал или занемог по болезни, он может просить об увольнении его на покой. А когда он самовольно объявляет, что отрекается от сана, это что-то другое. Это уже раскольническая акция. Каноническое преступление.

– А если распалась семья, священник может продолжать служение?

– Тут выясняется: по чьей вине произошел развод. Есть ли в этом вина священника? То есть так или иначе все равно, конечно, есть. Но речь сейчас о прямой вине, – той, что дает основания именно для расторжения брака: супружеская неверность со стороны священника, издевательства над женой, избиения ее, еще что-то из ряда вон выходящее. Но если ничего подобного со стороны священника не совершалось, а жена сама ушла, то священник не извергается из сана и может продолжать служение. Сам по себе факт развода не является основанием для лишения сана. 

– Так, значит, вообще единственная объективная причина для снятия сана – каноническое преступление? У святителя Кирилла Александрийского есть письмо, ставшее потом его третьим каноном, где он пишет, правда, там речь про епископа, что нельзя удалять с престола по неуточненному каноническому обвинению: «Если они достойны литургисать, пусть остаются, но если не достойны, не позволяйте им уходить на покой, но пусть их судят за [их] деяния». Сейчас действует это правило? Святитель настаивал, что надо прояснять обстоятельства. Так же человек может, зная, что он подпадает под серьезное прещение, просто объявить: а я сам «с себя снимаю сан»?

– Священник может написать прошение на имя архиерея, указав причину, по которой он считает, что его надо лишить сана. Но это произойдет не по факту самоуправства: «снимаю с себя сан», – а по приговору церковного суда, по решению архиерея. 

– Там как раз отрекающиеся от сана всегда удивляются: а почему я сам не могу оставить сан? Еще раз: почему сам не может?

– Потому что священник – всё равно что офицер. А офицер не может сам оставить свою позицию. Тем более на войне, а духовная война не прекращается. Он может манифестировать всячески, что он не годен, неспособен, физически немощен, глуп, идиотичен, не способен с людьми общаться… Но, как и военный человек, сам оставить свой пост он не может. Командир принимает соответствующее решение. В случае священника – архиерей. 

Дух Святой послушен (1 Кор. 14: 32), но и взыскивает послушания Истине (Иер. 20: 9)

– Я сейчас приведу то, что люди, возможно, и далекие от Церкви, а, может, и нет, так как знают церковную историю, пишут в комментариях при обсуждении «снятий с себя сана». Иногда ставят вопрос о том, что священство – это единственное тогда, получается, в Православии, как они выражаются, «обратимое таинство»? И далее: что же, мол, Дух Святой послушен священноначалию: на хиротонии снизошел, потом решили извергнуть – отошел? А после если выясняется, как в случае, например, святителя Иоанна Златоуста, что неправомочно лишили сана – пусть и посмертно утверждается: что и не отходил… Как объяснить недоумевающим? 

– В таких рассуждениях сильно преувеличивается печать священства. Священство дается для служения. Запрещенный в служении уже не служит. Изверженный из сана лишается его навсегда. Но если лишенный сана извержен из него незаконно, – то есть незаконной властью или даже законной, но по ошибке, на этот случай имеется такая каноническая норма: лишенный сана может подавать апелляцию, может дожидаться и помимо апелляции справедливого суда о нем. Однако если священник пренебрежет запрещением, пусть и несправедливо наложенным на него, и будет продолжать служить, несмотря на запрет, то он лишается и права на подачу апелляции и подлежит извержению из сана уже вне зависимости от того справедливо или несправедливо он был запрещен в служении. 

– А что можно сказать людям, которые продолжают посещать «богослужения» запрещенного в служении (а тем более изверженного из сана, отлученного от Церкви) духовника? 

– Сказать им то, что они имеют дело уже не со священником и далее, как всё и перечислено, – и это душепагубно. 

– Очевидно, что в произошедшем на Урале человеческие взаимосвязи для иных оказались выше причастности Богу в Церкви, – и была наложена анафема? 

Да. В данном случае тоже анафема.

– Хотя, впрочем, священник может являть и просто верх изворотливости или угодливой податливости, но при этом нести такую ахинею про поклонение Ленину, например, как «киберпоп», или что-то из кочетковских изводов так, что и непонятно: как всё это действительно совместимо с саном?

– До известной степени политические взгляды у священников могут быть разные. Хотя важен, что называется, градус их концентрации. 

Что касается левых идей, то если кто-то говорит, что ему не нравится капитализм со всеми его пороками, а сам он сторонник планирования или «ассоциаций свободных трудящихся» как основной ячейки общественного производства, – пусть говорит. А если он начнет вещать, что человечество должно поклоняться Ленину, – то ясно, что это уже тяжелый случай извращенной идентичности. Культ Ленина, безусловно, несовместим с христианским учением.

Монархические взгляды, например, вполне совместимы со священством, но если они выражаются таким образом, что я как монархист призываю своих верных чад уничтожать свои паспорта и вообще всю документацию, выражая тем самым, что государство, в котором они живут, является противозаконным и т.д., – то понятно, что в этом случае возникает необходимость принимать меры. 

За новейшими изводами «мыслителей» разного рода я не имею возможности следить, я в это не вникал. 

Отпадшие от православной веры, разумеется, тоже, согласно 73 правилу Василия Великого, извергаются из сана.

Все за всех в ответе

– От тех же архиереев приходилось слышать, что «всё в Православии, слава Богу, происходит на личном уровне» [3]. Это то, о чем мы говорили и в первой части интервью со ссылкой еще на Ветхий Завет: Бог не отрицает преемственности в духе между людьми, но Слово Божие, Сам Христос выше вплоть до святой ненависти (Лк. 14: 25), анафематствования (Гал. 1: 8) человеческого и даже ангельского, что претендует на примат. Иначе и в Церкви на самых разных уровнях возможны злоупотребления?

– Со злоупотреблениями разбираются в суде. С уголовными – в государственном. С каноническими преступлениями – в церковном. О каких-то вопиющих случаях сообщают архиерею, а он дальше уже предпринимает меры или передает для дальнейшего разбирательства в епархиальный суд, решение которого он же и утверждает. При этом голословные обвинения во внимание не принимаются. Что касается, например, перемещений священника из одного прихода в другой, то власть совершать такие перемещения принадлежит правящему архиерею. А учитывать, по возможности, все обстоятельства, в том числе связи пастыря с пасомыми, это его – архиерея – обязанность. Но это не значит, что нужно как-то усложнять процесс перемещения и что паства сама должна решать, кто у нее будет священником, – так не полагается. 

– Но также когда-то было? У старообрядцев, единоверцев до сих пор эта практика (не знаю, насколько повсеместно), в силе. И при хиротонии есть же момент, когда архиерей провозглашает: «Аксиос!» (с греч. Достоин) – и народ должен ответить. А если прозвучит: «анаксиос!» (с греч. недостоин и такие случаи были) – это не учитывается? Все сведено к формальному ответу хора? 

– В течение уже многих сотен лет – это только литургическая формула. «Аксиос!» у нас на самом деле объявляется уже по завершении хиротонии. И это выражение одобрения со стороны народа уже рукоположенному священнику.

– Епархиальные духовники, старцы постоянно подчеркивают то, что именно на духовном уровне происходит, и то, к чему и должны подтягивать реальность те же каноны и их соблюдение. Например, отец Валериан Кречетов, отвечая на вопрос, кто в Церкви несет ответственность, однозначно уверяет: все [4]. Получается, некие смыслы, предполагаемые традицией, утрачиваются?

– Здесь речь идет о формального рода ответственности, условно говоря, юридической – ее церковный народ не несет. 

Об ответственности, дающей право голоса и действия

– У владыки Тихона, ныне Псковского и Порховского, в книге «Несвятые святые» описана история соблудившего епископа, принесшего, правда, именно покаяние перед всеми. А община взяла да и разделила ответственность со своим любимым архипастырем и не дала ему снять сан. Так, может, всё дело действительно в ответственности – личной, соборной?

– Написанное у владыки Тихона – это случай исключительный. Но что может произойти, если община и сейчас в той или иной ситуации громко подаст свой голос, я не могу предвидеть.

– Так, кстати, не так давно преставившегося митрополита Чувашского и Чебоксарского Варнаву (Кедрова) паства не давала почислить на покой. Он так еще лет 15 после своего 75-летия и оставался правящим архиереем. 

– Да, голос паствы учли. Но именно не отпустив на покой всеми почитаемого архипастыря. Не более того. Так как архиереев у нас переводит с места на место или почисляет на покой Священный Синод. А что является основанием для принятия Синодом или, допустим, тем же правящим архиереем того или иного решения, – возможно, это и голос паствы. 

Корневые причины

– Оправданно ли во всех этих обсуждениях «снятия с себя сана» звучит тема выхода из «системы», которая стирает всё личное, не оставляет пространства личной ответственности? На этом основании, в частности, противопоставляет себя Церкви и движение священника Георгия Кочеткова.

– Священник зависит от вышестоящего начальства, но, с другой стороны, он гораздо в большей мере, чем тот же, например, гражданский чиновник свободен в принятии решений. Каждая конкретная актуальная ситуация ставит его перед выбором. Он его делает, хотя и в заданных рамках, – а у кого вообще тех или иных рамок нет? Каждый пастырь всё равно в своем служении сам постоянно принимает решения и несет за них ответственность – в первую очередь перед Богом, а потом уже и перед своим правящим архиереем и паствой. 

Вот он исповедует человека, и всякий раз в каждом конкретном случае решает – как быть, что сказать? Он же не объявляет исповеднику: «А!!! Подождите!! Я сейчас побегу позвоню своему епископу!» Не думаю, что и правящий архиерей будет относиться благосклонно к такого рода щепетильности, когда тебе то и дело обрывают телефон: «Владыка, благословите! Какой марки кирпич благословите закупать? Такой или такой благословите?»

Я не вижу тут у священников никакой скованности. Это всё какие-то надуманные отговорки. То есть сверху поступают, конечно, некие указания, общие подходы, но каждый на своем месте всё равно в меру своих возможностей решает сам, как действовать. Согласуясь, во-первых, со своей христианской совестью, во-вторых, со священническими обязанностями, в-третьих, с церковными уставами, актами, прямыми распоряжениями начальства. 

Но так, по сути, везде и всегда происходит. И в семье, и в обществе, и в любой профессии. Если речь, конечно, идет о жизни и ее развитии, продолжении, а не о каких-то девиантных формах саморазрушения в масштабах личности, микро-, а то и макросоциума. 

Так что нельзя сказать, что священники у нас лишены инициативы и возможности свои таланты реализовать. 

– Мы, наверно, более-менее всё уже перебрали. Только те самые маловерие и неверие, о которых как о главной проблеме в современной Церкви, в том числе и у духовенства, говорили старцы Иоанн (Крестьянкин) и Николай Гурьянов, и остались… 

– Оставление сана и/или претензии к Церкви, тем более публично заявляемые, в основе своей скорее всего имеют именно утерю священником веры. Какой? Может быть, вообще веры религиозной или христианской, православной… Во всяком случае корневые причины в этом. 

Беседовала Ольга Орлова

1. В 7 правилом IV Вселенского Собора определено: «Учиненным единожды в клир и монахам определили мы не вступать ни в воинскую службу, ни в мирской чин: иначе дерзнувших на сие и не возвращающихся с раскаянием к тому, что прежде избрал для Бога, предавать анафеме».

2. Тертуллиан – раннехристианский писатель, мыслитель. К концу жизни уклонился в монтанизм. А после и вовсе основал собственное религиозное движение.

3. См.: Мюнхенский Афон. Интервью с епископом Агапитом (Горачеком) // https://monasterium.ru/publikatsii/intervyu/myunkhenskiy-afon/

4. Жертвенный подвиг высок пред Богом. Интервью с протоиереем Валерианом Кречетовым // https://pravoslavie.ru/122455.html

Добавить комментарий

Перепечатка материалов сайта в интернете возможна только при наличии активной гиперссылки на сайт журнала «Солнце России».
Перепубликация в печатных изданиях возможна только с письменного разрешения редакции.

cih.ru