святитель Иоанн Златоуст. Жизнь в картинках

Святитель Иоанн Златоуст и его вечность

Среди великих святых древности лишь трое носят наименование Вселенских учителей и святителей, и один из них — Иоанн Златоуст. Вся жизнь этого святого являет собой ярчайший пример жертвенного служения Богу и Церкви.

Святитель Иоанн был родом из Антиохии, и по своему духовному складу, по своему религиозному мировоззрению он был типическим антиохийцем. «Царица Востока» — так современники называли этот один из самых красивых городов Римской Империи. В то же время Антиохия была одним из первых центров христианства. Через Антиохию пролегал миссионерский путь ап. Павла. Именно здесь, в Антиохии, последователи Христа впервые стали именоваться христианами, а апостол Петр поставил на служение первого по времени епископа в христианской истории.

Будущий Златоуст родился приблизительно сороковые годы IV-го века, между 344 и 354 годами (год его рождения в точности не известен). Происходил святой Иоанн из богатой и знатной христианской семьи Римского военачальника-христианина Секунда. Его отец умер вскоре после рождения сына, и все тяготы по воспитанию и образованию мальчика легли на мать Анфуссу. Она с необычайным достоинством несла это тяжелое бремя, отвергая предложения о повторном браке и вызывая восторженную молву среди знатных горожан. «Ах, какие женщины бывают у христиан!» — восклицал о ней знаменитый римский оратор. Благодаря ей Иоанн был воспитан в христианской вере и благочестии. По рождению и по воспитанию будущий святитель принадлежал к эллинистическим культурным кругам малоазийского общества.

В возрасте шести лет он был отправлен в школу. Для Златоуста обучение в школе имело огромное значение. Его учителем стал прославленный ритор Либаний, о котором современники говорили как о самой большой достопримечательности Антиохии. Златоуст почитал своего учителя всю жизнь, а сам Либаний особо выделял Иоанна среди своих учеников. Когда он умирал, его спросили, кого бы он хотел видеть преемником в созданной им школе. Он ответил: «Иоанна, если бы его не похитили христиане!» (сам знаменитый учитель оставался язычником). Существует предположение, что своим прозвищем «Златоуст» Иоанн обязан именно Либанию.

С юных лет Иоанну были свойственны решительность, последовательность и целеустремленность. Его первое знакомство с жизнью христианских аскетов — монахов — вдохновило Иоанна на личный подвиг. Однако он встретил неожиданное сопротивление со стороны матери. «Не делай меня вдовой второй раз, — просила она его, — пока я не умру, побудь со мной». Златоуст не мог ослушаться. Некоторое время по ее настоянию занимался практикой адвоката. НО что такое адвокат? Погружение в житейские дрязги. ОН, кстати, останется адвокатом – в смысле защиты бедных и обидимых. Но он хотел изменить мир. Но понял: чтобы изменить мир, надо изменить себя. Побеждает Христос Распятый, а не Распинающий.

Только по смерти матери, в 374 или в 375 году, около 25-ти лет, св. Иоанн получил возможность удалиться в монастырь неподалеку от Антиохии и провел здесь четыре года, а потом еще два года в пустыне… Удалившись в пещеру, Иоанн взял на себя самые изнурительные физические подвиги — сон только в сидячем положении и не более двух-трех часов, пищевой рацион самый скудный.

Аскетизм для Златоуста означал прежде всего отречение, т.е. внутреннюю свободу и независимость от мира, от внешней обстановки и условий жизни. В этом смысле аскетом он остался на всю жизнь. В мир он вернулся проповедником аскетизма. Не для того, чтобы призывать к внешнему уходу из мира, из городов, в этом уходе он видел только временную меру… «Я часто молил, — говорит Златоуст в эти годы, — чтоб миновалась нужда в монастырях, и настал и в городах такой добрый порядок, чтобы никому никогда не нужно было убегать в пустыню.» Златоуст стремился преобразовать и жизнь городов на евангельских началах, в духе «высшей философии,» как он называл христианство, ради этого стал он пастырем и проповедником.

«То именно и извратило всю вселенную, что мы думаем, будто только монашествующим нужна большая строгость жизни, а прочим можно жить беспечно,» — замечал Златоуст.

Однако через два года ему пришлось прервать свои аскетические труды из-за крайнего истощения организма. В пустыне он заработал себе болезнь желудка.

Впоследствии скажет, что пастырь должен быть умерен в подвигах умерщвления плоти, чтобы иметь силы и возможности собственно для пастырского служения. Златоуст на всю жизнь останется очень болезненным. Говорят, он преображался до неузноваемости только когда говорил проповеди. В проповеди он усмотрит главное дело своей жизни.

Вернувшись в Антиохию, Иоанн принимает сан диакона, а через 5 лет священника. Диаконское посвящение св. Иоанн принял в 381 году от Мелетия Антиохийского, пресвитерское — от его преемника Флавиана в 386 году. О своем новом призвании Златоуст говорил в знаменитых книгах «О священстве».

Это время стало для Златоуста не только временем активной богослужебной и социальной деятельности. В это время он создает свои первые проповеди, заложившие основу богатейшего письменного наследия. Сохранилось около 600 проповедей Златоуста. Основой для них выступает Священное Писание. Главная цель проповедника была заставить священный текст «заговорить» для простого человека, донести до слушателя живой голос Христа или Его апостолов. Проповеди Златоуста вызывали восторг и часто прерывались аплодисментами. Подобные реакции темпераментной паствы порой доходили до абсурда. Златоуст как-то произнес специальное слово против обычая аплодировать в церкви. И проповедь эта вызвала настолько положительные эмоции, что завершилась рукоплесканиями, несмотря на свое содержание.

Златоуст никогда не говорил на отвлеченные темы. Его беседы всегда жизненны и живы, он говорит всегда к живым людям. По его беседам можно как бы наблюдать за его слушателями и за самим проповедником. Свою речь он всегда ведет к волевым выводам, к практическим призывам и прежде всего учит любви. Вместе с тем всегда требует цельности, призывает к ответственности. Златоуст говорил со властью, но это была власть веры и убежденности. И он сам подчеркивал, что это есть преображающая власть, сила духа. Но более всего это была власть любви.

Проповеди Златоуста принесли ему известность во всей империи, повлияли они и на выбор его епископом столицы. Однако Иоанна из-за глубокой привязанности антиохийцев к своему проповеднику пришлось похищать из города тайно ночью. Только по дороге ему сообщили, что он избран епископом столицы. Златоуст увидел в этом Божий знак и подчинился.

В 398 году Златоуст был призван на Константинопольскую кафедру. В Константинополе Златоуст продолжал проповедовать. Созомен отмечает, что Златоуст имел обыкновение садиться среди народа на амвоне чтеца, и слушатели теснились вокруг него. Это были беседы скорее, чем речи… К этому времени относятся толкования Златоуста на Деяния, на псалмы, на многие Послания апостола Павла. ЯВЛЕНИЕ АПОСТОЛА ПАВЛА Многие из его бесед были стенографически записаны за ним, это сохранило всю живость устного слова. Задача нравственного перевоспитания общества и народа встали перед Златоустом в это время с особою силою. У него было впечатление, что он проповедует людям, для которых христианство стало лишь модной одеждой. «Из числа столь многих тысяч, — говорил он, — нельзя найти больше ста спасаемых, да и в этом сомневаюсь.» Самая многочисленность христиан его смущала, — «тем больше пищи для огня.»

«Безопасность есть величайшее из гонений на благочестие, — хуже всякого гонения. Никто не понимает, не чувствует опасности, — безопасность рождает беспечность, расслабляет и усыпляет души, а диавол умерщвляет спящих. И голос проповедника становился суровым и обличающим, — кругом себя он видел сено, годное только для огня… Златоуста смущал нравственный упадок — не только разврат, но больше всего молчаливое снижение требований и идеалов не только среди мирян, но и в клире… Златоуст боролся не только словом обличения, но и делом, делами любви… «Никто не остался бы язычником, если бы мы были действительными христианами,» — говорил он… Он заботился о благотворительности, учреждал больницы и убежища. Он старался привлечь все силы к созидательной работе, требовал подвига ото всех. Это вызывало противодействие и недовольство не только в Константинополе, но и в других диоцезах. Вражда к св. Иоанну прорывалась не раз. И столкновение с императрицею Евдоксией было только последним поводом для взрыва. Враги у Златоуста были везде. Прежде всего в среде клира, особенно среди бродячих монахов. Затем при дворе и среди богатых.

Скоро оказалось, что Златоуст совсем не соответствует тому образу блистательного иерарха столицы, который уже сложился к этому времени. Вот как описывает Златоуста один древний источник: «Иоанн Златоуст был очень маленького роста, с большой головой, изборожденной многочисленными морщинами, борода — маленькая и очень редкая с проседью. Худой до крайности… со впалыми углами глаз. Он сильно щурился… Его мимика располагала к себе, хотя все черты лица выражали скорбь». Как отзывались практически все, знавшие Иоанна лично, общение с ним всегда производило неизгладимое впечатление. Златоуст был человеком незаурядного обаяния. Вместе с тем он был человеком принципиальным, и никогда не шел на компромисс со своими убеждениями. Он всегда противостоял греху, никогда не потакая человеческой слабости. Он считал, что мы не можем молчать тогда, как речь идет о нашей верности Христу. От него ожидали компромиссных позиций по всем основным направлениям общественной и государственной жизни города и Империи. Менее всего Златоуст был дипломатом. Меньше всего он искал компромисса с властью. Более всего он настаивал на соблюдении норм христианской нравственности, в чем далеко не всегда были заинтересованы государственные, а порой и церковные люди. Это привело к конфликту.

Слишком сложно рассказывать всю мрачную историю низложения и осуждения Златоуста на позорном соборе «под Дубом.» Нашлись предатели среди епископата, во главе их стоял Феофил Александрийский. Среди других активно враждовали оскорбленные Златоустом Акакий Верийский, Севериан Гавальский, Антиох Птолемаидский. Обвинений против Златоуста было много, среди них и подозрение в оригенизме. Златоуст был низложен, и император утвердил приговор. Ссылка Златоуста была недолгой. Очень скоро был он возвращен и встречен народом с ликованием. Однако, вражда не улеглась. И против Златоуста был обращен самый факт его возвращения без отмены соборного приговора. За это по IV-му правилу Антиохийского собора следует лишение прав, если бы даже приговор был несправедлив. Златоуста не признавал судивший его собор законным, не признавал (и не он один) и Антиохийского правила, но требовал собора для оправдания. Епископы вторично осудили Златоуста. Он продолжал свое служение.

Но во всех гонениях и преследованиях ни на один момент святой Иоанн не отступил от своего долга пастырского: до конца он служил, проповедовал, утешал, обличал, увещевал, делал распоряжения, клонящиеся ко благу церкви. Он говорил: «Пусть станет против меня все: поношение, брань, насмешки, клевета, меч, огонь, голод, болезнь и все жестокое, что ни случается в этой жизни, – я пойду своим путем».

Волнение возрастало. И в июне 404 года Златоуст был изгнан вторично и отправлен сперва в Кукуз в Малой Армении, затем в Пициунт.

Он не вынес тяжести пути и в дороге почил 14-го сентября 407 года.

Трогательна его святая кончина. Стражи влекли его на край империи, в дикие страны, в ссылку и изгнание. И вот, от страшных мучений он стал изнемогать; видимо, близился его конец. В уединенной церкви мученика Василиска, близ г. Коман, остановился он и спутники его. Ночью явился ему святой мученик и сказал: «Мужайся, Иоанн! Завтра мы будем вместе». На следующий день стражи снова повлекли святого Иоанна дальше, но, видя полное его изнеможение и близость его кончины, принуждены были возвратиться назад. Святой Иоанн просил у священника белые новые священные одежды; чистый и непорочный, в белых чистых ризах, воспел он последнюю земную песнь Господу словами тех чудных молитв, которые сам составил и оставил для Церкви; горячо молился умирающий праведник; с верою и надеждою жизни вечной причастился он в последний раз святых Христовых Таин. Потом в изнеможении он возлег во храме на пол у алтаря Господня, – он, весь век служивший Церкви, храму и алтарю, перекрестился и сказал последнее земное слово: «Слава Богу за все!» Тут он вытянулся, вздрогнул, и взор его угас, и душа отлетела к Богу. То был день Воздвижения Креста Господня; свой крест жизни святой Иоанн донес до самого порога вечности с любовью и самоотвержением.

Cам Златоуст писал из ссылки своей, с места страдания: «В борьбе дух человеческий укрепляется самыми испытаниями, которые он претерпевает. Такова природа скорбей: они возносят превыше всех страданий тех, кто испытывает их спокойно и великодушно. Деревья, вырастающие в тени, лишены крепости и становятся неспособны производить плоды; те же, которые предоставлены всем переменам воздуха, порывам ветра, лучам солнца, – полны силы, одеваются листьями, покрываются плодами».

 

Златоуст как учитель

Златоусту был дан дар слова, дар живого и властного слова. У него был темперамент оратора, в этом разгадка его покоряющей силы.

Проповеди Златоуста – это был евангельский суд над современностью, над тем мнимым воцерковлением жизни, в котором, по свидетельству Златоуста, слишком многие находили преждевременное успокоение в христианском обществе IV-го века. В этом объяснение той резкости и суровости, с какой учил этот вселенский проповедник любви. Ему казалось, что он проповедует и свидетельствует пред мертвыми. Неправда и нелюбовь христианского мира открывалась для него в катастрофических, почти апокалиптических чертах… «Мы погасили ревность, и тело Христово стало мертвым.»

Пастырское служение Златоуст понимал прежде всего как учительное служение, как служение слова. Пастырство есть власть, но власть слова и убеждения — и в этом коренное различие власти духовной от власти мирской. «Царь принуждает, священник убеждает. Один действует повелением, другой советом.» Пастырь должен обращаться к свободе и к воле человека, «нам заповедано совершать спасение людей словом, кротостью и убеждением,» — говорил Златоуст. Ибо весь смысл христианской жизни для Златоуста был в том, что это жизнь в свободе, а потому — в подвигах и делах. О свободе и о самодеятельности человека он говорил и напоминал постоянно. Именно в свободе видел он «благородство» человека, образ Божий, данный ему. Нравственная область для Златоуста есть прежде всего область воли и произволения. В движениях воли видел он как начало и опору греха, так начало и путь добродетели. И, по его мнению, Христос «приходил не разрушить природу, но исправить произволение.» Всякое действие Божией благодати в человеке так совершается, «чтобы не нанести ущерба нашему самовластию.»

Нравственность следствие веры и свидетельствует о вере. И поддерживается верой. Для Златоуста только чистота жизни свидетельствует о чистоте веры. Более того, только чрез чистоту жизни впервые достижима чистота веры, а нечистая жизнь обычно рождает неправые учения. Ибо вера осуществляется и исполняется только в любви.

Златоуст видел перед собою мятущиеся и спящие человеческие сердца. Он хотел их пробудить к духовной жизни и любви. С этим связан известный индивидуализм Златоуста. Он мало чувствует реальность мирского общества и общения, пред ним всегда отдельные люди. Они соединяются для него только в Церкви. В этом индивидуализме — корень чуткости Златоуста. Он никогда не сбивается на общие места. Он всегда конкретен и нагляден, учит в примерах, применяется к частным случаям.

Он никогда не забывал, что он пастырь душ, а не оратор, и что его задача не в том, чтобы раскрыть или развить до конца ту или другую объективную тему, но в том, чтобы тронуть живое сердце, склонить волю и разум.

Это — своеобразный диалог с молчащим собеседником, о котором проповедник иногда кое-что и сообщает. Но никогда это не монолог без аудитории.

Что для него выше этика эстетики, эстетика как более универсальная подчинена, согласно Евангельскому принципу служения старших младшим, этике? . И прекрасное было для него скорее этической, чем эстетической категорией. Красоту видел он прежде всего в деятельном добре. Евангелие было для него книгою о красоте добра, явленного в образе Богочеловека. Этим определилась тема его жизни.

Кажется, всего чаще говорил Златоуст о богатстве и о бедности. Для этого поводы постоянно давала сама жизнь — жизнь больших и шумных городов…

«Многие, – говорил он,осуждают меня за то, что я нападаю на богачей. Но зачем же они несправедливы к бедным? Ты богат? Не мешаю тебе. Но ты – грабитель? Осуждаю тебя. И бедняки и богачи – равно мои дети». «Не только присвоять себе чужое, но и не уделять части своего имущества бедному уже есть грабительство».

Нужно подчеркнуть, для Златоуста это были нравственные вопросы, социальные темы имеют для него прежде всего моральный смысл. Он говорит прежде всего о правом поведении христианина… И с нравственной точки зрения он судит об окружающей жизни. Вокруг себя он видит слишком много неправды, жестокосердия, страдания, горя. И хорошо понимает, насколько это связано с духом стяжания, с социальным неравенством.

«Не потому вредно для вас богатство, что оно вооружает против вас разбойников и совершенно помрачает ум ваш, — говорил Златоуст, — но более всего потому, что делает вас пленниками бездушного имения, удаляет вас от служения Богу»… Здесь вскрывается противоречие: дух стяжания привязывает к вещам, а Бог научает презирать их и отрекаться. «Не только попечение о снискании богатства вредно, но и излишняя заботливость о вещах самых нужных,» — напоминает Златоуст. «Христос, показав всяческий вред от пристрастия к богатству, простирает свое повеление и дальше. И не только повелевает презирать богатство, но запрещает заботиться и о лучшей пище: не пецытеся душею вашею, что ясти»… Этим не исчерпывается вопрос: «Не достаточно презирать богатства, — говорит Златоуст, — а нужно и напитать нищих, а главное — последовать за Христом»… Так вскрывается новое противоречие: мирскому пафосу стяжания, накопления, пафосу хранения вещественных благ противостоит евангельская заповедь: раздай нищим. Известный принцип поста: заминусуй стол скоромный минус постный и, что осталось, раздай нищим.

 «Церковь не для того, чтобы в ней плавить золото, ковать серебро, — говорил он, — она есть торжествующий собор ангелов. Потому мы требуем в дар души, ведь ради душ принимает Бог и прочие дары. Не серебряная тогда была трапеза, и не из золотого сосуда Христос преподавал питие, — кровь Свою ученикам. Однако же все было там драгоценно и возбуждало благоговение, ибо было исполнено Духа. Хочешь почтить тело Христово? Не презирай, когда видишь Христа нагим… И что пользы, если здесь почтишь Его шелковыми покровами, а вне храма оставишь терпеть холод и наготу… Что пользы, если трапеза Христова полна золотых сосудов, а Сам Христос томится голодом… Ты делаешь золотую чашу, но не подаешь в чаше студеной воды… Христос, как бесприютный странник, ходит и просит крова, а ты, вместо того, чтобы принять его, украшаешь пол, стены, верхи столбов, привязываешь к лошадям серебряные цепи, — а на Христа, связанного в темнице, и взглянуть не хочешь»

Учение Иоанна Златоуста о Евхаристии как о причащении истинному Телу и Крови Христовым и реальном соединении с воскресшим Христом необычайно богато и возвышенно, что в Новое время стало причиной присвоения святителю титула «Евхаристического учителя»

 

Златоуст как экзегет

Всех и каждого Златоуст постоянно и настойчиво призывает к прилежному чтению Библии. «Не ожидай другого учителя… Есть у тебя Слово Божие — никто не научит тебя, как оно».

«Даже один вид Евангелия делает нас более воздержанными от греха, — замечал Златоуст, — а если присоединится и внимательное чтение, то душа, как бы вступая в таинственное святилище, очищается и делается лучше, ибо с нею чрез эти Писания беседует Бог».

В молодости Златоуст учился не только у Ливания, но еще и у Диодора. И в школе Диодора сложилось его библейское мировоззрение, определился его экзегетический стиль. О Диодоре Тарсском Златоуст вспоминал впоследствии с большим чувством и признанием, «он проводил жизнь апостольскую в нестяжании, в молитве и в служении слова,» «это язык, текущий медом и млеком,» труба и лира.

В начале человеческой истории Бог «Сам беседовал с людьми, насколько им было возможно услышать» (Ioan. Chrysost. In Gen. 2. 2); Он также вложил в людей «знание о Себе» (In Rom. 3. 2), научая их «не через Писания, а через [Свои] деяния», т. е. «через само творение» (Ad popul. Antioch. 9. 2; ср.: Рим 1. 19-20). Но люди утратили истинное знание о Боге и оказались во тьме неведения и идолопоклонства (In Rom. 3. 2). Бог не оставил людей в таком бедственном положении, но вновь сообщил им знание о Себе и Своей воле через Свящ. Писание (ϒραφή, ϒράμματα), «как бы посредством некоего письма возобновляя прежнюю дружбу» (In Gen. 2. 2). Новый Завет в отличие от Ветхого изначально не был дан апостолам в виде Писания, но был непосредственно вложен в их сердца Св. Духом, ведь «апостолы не с горы сошли с каменными скрижалями в руках, подобно Моисею, а неся в душе [своей] Духа, и всюду ходили, источая некое сокровище и источник учений, [духовных] даров (θησαυρόν τινα κα πηϒὴν δοϒμάτων κα χαρισμάτων) и всяких благ, став по благодати одушевленными книгами и законами» Но и теперь, как полагает Иоанн Златоуст, если бы христиане стремились вести жизнь столь же чистую, то им «вместо книг служила бы благодать Духа, чтобы как те [ветхие книги] были исписаны чернилами, так и наши сердца были исписаны Духом» (Ibidem). Однако поскольку для большинства верующих это остается практически недостижимым идеалом, Иоанн Златоуст настойчиво напоминает о необходимости изучать Священное Писание как само Слово Божие и основу христ. веры и нравственности. Незнание Священного Писания Иоанн Златоуст считал причиной всех бед и несчастий.

Основным экзегетическим принципом И. З. было правило, согласно которому «Писание истолковывает Писание»

Рассмотрим теорию «Божественного снисхождения». «Что такое снисхождение? То, когда Бог является не так, как Он есть (μὴ ὡς ἔστιν ὁ Θεὸς φαίνηται), но показывает Себя столько, сколько могущий созерцать Его способен к этому, приспособляя явление облика (ἐπιμετρῶν τῆς ὄψεως τὴν ἐπίδειξιν) к немощи созерцающих»

Писании, как в слове Божием, есть некая трехмерность, есть глубина… И потому толкователь должен проникать далее поверхностного слоя, далее иди глубже буквы. Это основное правило, основной прием Златоуста. Прежде всего, это связано с известной неполнотою или даже темнотой библейской буквы. Бог говорил к человеку, стало быть, — замечает Златоуст, — «приспособительно к слабости слушающих»… Так он объясняет библейские антропоморфизмы и антропопатизмы, — «Отец не взирает на свое достоинство, когда лепечет вместе с детьми

Иоанн Златоуст был глубоко убежден, что для правильного понимания Свящ. Писания необходима благодать Св. Духа, могущая просветить ум и сердце человека и открыть сокровенный смысл: «Мы должны приступать к Божественным Словам не иначе, как будучи руководимы благодатью свыше и получив просвещение от Святого Духа. Ведь для уразумения содержащегося в Божественном Писании нужна не человеческая мудрость, но откровение Духа, дабы мы, узнав истинный смысл написанного, могли получить оттуда великую пользу».

Христос присутствует в Евангелие и в Таинствах Церкви. Святитель увещевал ходить в храм также как и читать Священное Писание.

«Как пристань на море, защищенная от ветров и волн, дает полную безопасность входящим в нее судам, так и дом Божий, как бы исторгая входящих в него из бури мирских дел, дает им стоять спокойно и безопасно и слушать слово Божие. Храм есть школа добродетели, училище любомудрия не только во время службы, но и раньше и после неё. Войди в преддверие, и как бы ветерок какой-то духовный повеет на твою душу. Эта тишина внушает страх и учит любомудрию; возбуждает ум и не дает помнить о настоящем, но переносит тебя с земли на небо. Если же так полезно быть здесь и без собрания, то какую пользу получают здесь присутствующие и какую потерю несут отсутствующие тогда, когда пророки возглашают, когда апостолы благовествуют, когда Христос стоит посреди, когда Отец одобряет происходящее здесь, когда Дух Святой сообщает Свою радость?»

«Если бы не присутствовал Дух, не составилась бы Церковь; если же она составилась (συνίσταται), ясно, что [в ней] присутствует Дух». Единство, причащаясь растворяемся в Божестве Тела Христова. Индивидуальны, но объединяемся.

Молитва святителю Иоанну Златоусту: «Уст твоих, якоже светлость огня воссиявши благодать, вселенную всю просвети, не сребролюбия мирови сокровища сниска, высоту нам смиренномудрия показа, но твоими словесы наказуя, отче Иоанне Златоусте, моли Христа Бога спастися душам нашим».

Священномученик Иоанн Восторгов: Конечно, нельзя подражать его блистательным дарованиям ума, познаний и единственного, воистину неподражаемого красноречия, которое и дало на все века ему одному принадлежащее похвальное именование Златоустого. Это – Божий дар. Но некогда сам Златоуст, восхваляя апостола Павла и дивясь его величию, заметил в назидание слушателям: «Хотя он был и Павел, все же был он человек». Так точно и мы теперь скажем об Иоанне: хотя он был и Златоуст, все же он был человек, и многое человеческое в нем нам близко, доступно и для понимания, и для подражания.

 

 

Добавить комментарий

Перепечатка материалов сайта в интернете возможна только при наличии активной гиперссылки на сайт журнала «Солнце России».
Перепубликация в печатных изданиях возможна только с письменного разрешения редакции.

cih.ru