Куда б ни шел, ни ехал Ты – остановись

Изучение церковнославянского языка на Высших Богословских Курсах при МПДА или кое-что о Фасилитации бессознательных

В прошлом году на первом курсе ВБК наши занятия церковнославянским языком носили несколько схоластический характер. Мы знакомились с этими диковинными буквами. Особенно нам трудно давалось запоминание буквообразной же цифири, по которой мы должны были по-курсантски быстро искать нужную страницу определенных по счету кафизмы и псалма. Ради тех, кто уже подзабыл основы школьной программы и не сподобился повторить ее уже с собственными детьми (родители сейчас редко готовят с детьми уроки), мы повторяли, что такое есть «род-склонение-падеж-времена» в современном русском языке, а потом уже изнемогали от аористов-перфектов-плюсквамперфектов. В этом году нас ждал внезапный поворот в учебной траектории…

Обычно вузовская программа строится наоборот: сначала студентам-неофитам предлагается что-то общеобразовательно-интригующее, а вся дисциплинарно-регламентированная схоластика, требующая умственного напряжения и усидчивости, отодвигается на потом. Тут главное правило: студента не спугнуть. Особенно это касается творческих вузов: нельзя же мечтающему построить небоскреб архитектора-первокурсника сразу огорошить угрозой расчета строительных конструкций оного… Хотя нас еще на первом курсе ВБК «закодировали» от творческих «взбрыков»: «В Богословии мы обречены на плагиат» (протоиерей Олег Стеняев). Иначе говоря: мы все были призваны в хорошем смысле этих слов стать книжниками и фарисеями – погрузиться в доскональное изучение Священного Писания, толкований, катехизиса, апологетики, догматики и т.д. – программа Курсов включает более 40 дисциплин.

Сейчас такое время, – увещевали нас преподаватели. Особенно в нашей стране, столько перестрадавшей в минувшем столетии, раздираемой конфликтами и поныне. «Враг у России определенно есть, но он метафизичен и с хвостом», – как заверил всех на встрече со слушателями ВБК философ Виктор Тростников. Тогда же он, кстати, передал с дарственными подписями в библиотеку ВБК свои труды «Православная цивилизация», «Бог в русской истории», новинку «Кто мы? Белорусы, украинцы, русские» – эти книги с тех пор передаются от курса к курсу, обсуждаются за чаепитиями в перерывах между занятий. Что объединяет издания и не раз публиковавшиеся на страницах журнала «Покров» сочинения этого одного из самых любимых у слушателей ВБК современных мыслителей? Они тактично и последовательно подводят читателя к осознанию того, насколько «стары как мир» и мнимы всеваемые сегодня повсеместно в нашу действительность поводы вражды и ненависти. А для того, чтобы их осмыслить и тем самым преодолеть («кто всё поймет, тот всё простит»), нам всем сегодня надо быть богословами. При этом непременно не упуская из памяти обличение подобного нам студиоза, учиненное ему батюшкой Иоанном (Крестьянкиным): «Мы в Церкви знаем трех богословов. Первый – святой Иоанн Богослов, апостол и любимый ученик Спасителя. Второй – Григорий Богослов. И третий – Симеон Новый Богослов. Только им святая Церковь за всю свою двухтысячелетнюю историю решилась усвоить имя «Богослов». А вы, значит, четвертый?»*  Но так или иначе: Поэтом можешь ты не быть, но богословом быть обязан! Такую установку со всеми подобающими для робко приступающих к сверкающим вершинам Богословия ученикам оговорками, нам внушали на первом курсе ВБК. Хотя бы в силу того, что все мы христиане – прежде всего, граждане Небесного Отечества. «Отче наш, иже еси на Небесех…» – с Господней молитвы начинается любое занятие, зачет, экзамен, собрание на ВБК. И по слову святого апостола Павла: «не и́мамы бо зде пребывáющаго грáда, но грядýщаго взыскýемъ» (Евр. 13:14).

Итак, на втором курсе уже знакомый нам весьма педантичный педагог и взыскательный экзаменатор иерей Алексей Агапов, клирик храма Архангела Михаила и Всех Небесных Сил города Жуковского, предстал перед нами – изумленными второкурсниками – в совершенно неожиданном «амплуа». Начнем с того, что наш преподаватель этим летом посетил некое «духовное лицо», старца, который в конце душеполезной беседы пожурил его за чрезвычайно интеллигентский вид, а точнее аккуратно остриженную бороду. Отец Алексей тут же выказал послушание и в самом его изменившемся облике уже было что-то от ветхозаветного пророка. Несомненно прибавилось у него и вдохновенности: «А эту истину я уже не могу объяснить, только – станцевать!» Это уже было нечто явно из царственного «репертуара» автора псалмов, которые мы при этом разбирали. «Рабóтайте Гóсподеви въ весéлiи, вни́дите предъ ни́мъ въ рáдости» (Пс. 99:2). Буйство проповеди, оказывается, может спасти мир. После познания и усвоения таких уже в ветхозаветных текстах явленных откровений ни о каком фарисействе (даже в хорошем смысле этого слова) среди второкурсников ВБК и речи быть не могло. «Доктора Хаоса смотрит!», – «Ага», – кивал отец Алексий. А я вышагивала по третьему этажу нашей детской больницы с храмом иконы Божией Матери Феодоровская (без кавычек) и заглядывала в ординаторские: «О! Доктора Хаоса смотрят!» – «?!?» – «Можно пройти по палатам?» – «…» «Какой сезон?!!!!» — допрашивала я отца Алексия на занятиях. Он растерянно улыбался… Он еще не добрался…

Окончательно отрезвил нас от фарисейства рекомендованный для домашнего освоения программный текст «На грани смеха или про отца Ивана»** – история о том, как можно сохранять «Публичное одиночество» и что, оказывается, необходимая подвижнику дистанция может быть дистанцией юмора.

Стартовали же наши занятия по Церковнославянскому языку в этом учебном году с констатации: «Мы с вами живем в эпоху смерти поэзии». Нашему прагматичному вечно спешащему современнику, привыкшему оценивать мир и себеподобных скорее в категориях «что почем?» трудно дается поэтический язык православного богослужения и молитвословий. Здесь неизбежен диссонанс. Случается он где-то на пороге храма и улицы или в момент раскрытия молитвослова: «Во имя Отца, и Сына и Святаго Духа. Аминь». Рифма как принцип единения в рече- и мыслеобразовании /мыслим мы всегда словами! и иногда образами))/ отторгается сознанием эгоцентричного индивида. При этом известно, что «не читая стихов, общество опускается до такого уровня развития речи, при котором оно становится легкой добычей демагога или тирана» (Иосиф Бродский). Повтор – неотъемлемое свойство всего поэтического – это всегда выражение мольбы и ЛЮБВИ. А современный человек так привык во всем полагаться на себя! И ОН ТАК ПО ЖИЗНИ СПЕШИТ, что научиться главному не успевает: «Лиза, не улетай…». Дай неопрагматику волю, так в целях экономии вечно не хватающего времени уберет все начальные рифмы-повторы и Трисвятого, урезав его до экономичного, но православное исповедание: «Святый Боже Святый Крепкий Святый Безсмертный, помилуй нас!», не заметив, как упразднит тем самым несмолкающие славословия Серафимов: «Свят, Свят, Свят Господь Саваоф!» (Ис. 6:3).

Занятия церковнославянским языком в этом учебном году стали для всех нас счастливой Эпохой поэзии. Мы осваивали ювелирную филологию обнаружения скрытой рифмы древних текстов, которые, как известно, не делились на привычные для современной поэзии периоды-строфы, но мы выстукивали и осязали ритм! Ибо богослужебные тексты предназначены прежде всего для того, чтобы их воспринимать на слух, – пока не докатит дело до МУЗЫКИ, и там уже ничего не надо, и даже отдыхают слова. Мы тренировали чуткость слуха. «Вера от слышания, а слышание от слова Божия» (Рим. 10:17). И вырабатывали необходимую для псалмопения дикцию, нежно перебирая пальцами струны попавшихся душ. Помню, как я ржала над лекциями иеромонаха Симеона (Мазаева) после нашего Ярославского ТЮЗа и моих похождений, как «тень Отца Гамлета» по Московской Духовной Академии ночью, вспоминая тамошние пожары… «У нас, у русских, – продолжал нам просто уже орать в уши отец Алексий Агапов, – удивительно ленивая мимика. Исключение составляют разве что логопеды». А с некоторых пор и священники… Хотя нечто подобное мы уже проходили и по книгам и спектаклям Юрия Любимова.

Мы сопоставляли поэтику псалмов со структурой Нешвейного Хитона Спаса, цельно сотканного для Него Приснодевой Марией. «А ты вообще знаешь, что такое нить?» – допрашивал меня, свозив на мой родной юг, схиархимандрит Илий (Ноздрин), а Аркадий Липович Шмилович, президент Межрегиональной общественной организации «Клуб психиатров», глава медико-реабилитационного комплекса психиатрической больницы № 1 имени Н.А. Алексеева (в просторечии «Кащенко») предлагал писать в газету «Нить Ариадны», — я заглянула в этот лабиринт и подумала: «Разве что только с отцом Прокопием (Пащенко) с Соловков вытягивать и из этой бездны красавиц»…

Также и в Священных текстах продолжал нам гудеть иерихонскими трубами отец Алексий Агапов: «Плоть молитвы удивительно насыщена. Как целое этот текст имеет смысл. Но стоит посягнуть провести разрезающую линию, и – все рассыпется!» Точно также, как отец Александр Лаврин в воскресной школе храма иконы Живоносный источник в Царицыно не советовал разглядывать иконы по фрагментам, –если храм Вашей общей с кем-то души еще не восстановлен или начисто кем-то разбит…  Внимая, мы были предельно осторожны в анализе. Скорее тяготели к синтезу. «Молитва – это вечное движение навстречу Богу», – продолжал наставник, и наше отношение к Псалтыри (дочитав этот текст до конца, отец Алексий чуть в обморок не упал, – он мне что-то кричал про тири! – а мне слышались выстрелы в тире или что-то на тему тирэ) – так наше отношение к Псалтыри незаметно переходило в регистр влюбленности. «Еще бы! – соглашался отец Алексей, – одно дело на драндулете своих слов, подгоняя этого осла, силиться одолеть этот путь, и совсем другое пересесть в Ferrari царя Давида». Наш педагог потрясающе мог сопрягать волнующую древность и реалии современного неблагополучия. «Вот смотрите, – объяснял он нам, – дониконовская справа – это как картинка с огромным количеством пикселей (точек, из которых строится картинка на экране – прим. Ред.). В ней масса смысловых оттенков. Но чтобы такую загрузить себе на монитор, надо иметь очень мощный компьютер. Сейчас в наших молитвословах пикселей поменьше, зато доступны эти тексты-иконы куда как большему количеству верующих».

Иногда перед нами распахивалось пространство Псалтыри как некая сакральная местность. Мы были еще опасливы в не всегда понятном нам церковнославянском тексте, – это вам не межгорья военного лагеря между Самаркандом и всем Таджикистаном, когда там тогда шла война… Но наш сталкер и тут внушал нам уверенность: «Здесь негде заблудиться: тут все овеяно Духом Святым!» И тогда нам открывалась поэзия как способ жить. Иногда даже выживать (самим и незнамо кого-то). Противостоять  бессмысленности. «Поэт создал стихотворение – оно уже просияло в этом мире! – говорил нам отец Алексей. – Даже если его еще никто не прочитал, уже одержана творцом личная победа над тьмой и распадом». От художественных размышлений мы с легкостью переносились под водительством педагога-священника в область духовного делания – в пустыню. Вручаешь вчера в Елоховском сокурснице, хотя мы и учились с разницей в несколько лет, ладан «Цветок пустыни» и «Фиалку» – «Откуда?» – «С Афона». И еще у нас в Переделкино у железных путей растут, – я всегда чудом, что у пруда в Царицыно, что здесь, пока не стали вырубать эти темные аллеи, оглядывалась на уже проносящиеся следом за спиной поезда: у нас у всех сегодня НЕТУ ВРЕМЕНИ!!! Здесь уже Поэзия была равносильна аскетическому «художеству из художеств». Мы вспоминали, что на древних фресках кающаяся Мария Египетская изображается уже с нимбом, но он у нее еще не залит сиянием: золотом причастности к Божеству ее нимб загорится только тогда, когда ее Причастит Святых Христовых Таин старец Зосима. И это все были вовсе не некие отвлеченные размышления, а предельно осязамый смысл доступной всегда всем и каждому ПсалтЫри!

 

* Архимандрит Тихон (Шевкунов) Несвятые святые и другие рассказы. М.: Изд-во Сретенского монастыря; 2011. – стр. 265.

** На грани смеха или про отца Ивана. Монахиня Нина// http://sunofrus.ru/w/на-грани-смеха-о-санаксарском-схиигум/

Ольга Орлова

Добавить комментарий

Перепечатка материалов сайта в интернете возможна только при наличии активной гиперссылки на сайт журнала «Солнце России».
Перепубликация в печатных изданиях возможна только с письменного разрешения редакции.

cih.ru